В канун вековой годовщины "Седьмого Ноября" о чем еще подумать, как не о том, Кому на Руси Жить Хорошо. Вот и я в мыслях... после посещения Гоголь-центра и одноименного спектакля Кирилла Серебренникова. "Некрасов/Серебренников" - так, через слэш, на афише.

Сам спектакль... ну, честно говоря и при всем понимании особенностей, так сказать ситуации, - спектакль не провальный, но и не самый выдающийся. И уж точно неровный, ухабистый. Впрочем, и некрасовская поэма-тревелог, - она ведь уж такая ухабистая, уж совсем неровная, с великолепными - но кратковременными - взлетами, с позорными, так что хочется перелистывать мимо страницы, падениями, и с непоэтичными, неказистыми, но такими искренними, что прощаешь всю шершавость, предсмертными хрипами писателя. У Серебренникова в спектакле неровности иного рода. Предсмертные хрипы зачищены, будто бульдозером. Только кровавый лазер высвечивает слова из "Пира" про "убогую - обильную" и про "свет и свободу прежде всего"; и занавес. "Пьяная ночь" развернута в отдельный акт-пантомиму, но здесь все сыро, недоверчено и в конечном счете проседает. (Впрочем, заранее благодарный, преданный режиссеру - и куда меньше преданный Нерасову, - битком набитый зал этого будто не замечает и рукоплещет). А вот неприкаянные блуждания крестьян по уголкам России в поисках "Непотрошеной волости,
Избыткова села!" - местами даже очень точные... хотя какая же трудная эта должна быть работа: ставить Некрасова... играть поэму Некрасова... Словно воз в гору катить.

И Серебренников тянет-потянет Кому на Руси, а вытянуть как-то все не может. Все вокруг да около бродит. Будто по цепи кругом, вокруг проклятых вопросов... часто безответных.

В ведь еще в начале поэмы, еще не увлекшись идеальным героем Григорием в "Пире", которому судьба готовила, как известно, чахотку и Сибирь, Некрасов продекларировал -
крестьянскими же устами - три принципа счастья: "Покой, богатство, честь". Да, таков чек-лист, что по каждому пункту у нас как-то проблемы.

А что касается некрасовских жемчужин в отнюдь не жемчужной Кому на Руси (которую я, признаться, иррационально люблю и часто к некрасовской книжке возвращаюсь), то у каждого они свои, и у Серебренникова свои. А вот несколько моих предпочтений (и совсем не все из "моего" списка звучит в спектакле):

Вот про псевдообразованного мужичка, оказавшегося под влиянием масс-медиа середины 19-го века:

"Каких-то слов особенных
Наслушался: Атечество,
Москва первопрестольная,
Душа великорусская.
«Я – русский мужичок!»"

Вот про традицию:

"Нет на Руси, вы знаете,
Помалчивать да кланяться
Запрета никому!"

Вот заметки путешественника:

"Поля – не доработаны,
Посевы – не досеяны,
Порядку нет следа!
О, матушка! О, родина!
Не о себе печалимся
Тебе, родная, жаль.
Ты как вдова печальная,
Стоишь с косой распущенной,
С неубранным лицом!..

На всей тебе, Русь матушка,
Как клейма на преступнике,
Как на коне тавро,
Два слова нацарапаны:
«На вынос и распивочно».
Чтоб их читать, крестьянина
Мудреной русской грамоте
Не стоит обучать!.."

А вот, пожалуй, один из самых внутренне напряженных моментов в Кому на Руси. Это когдадобрый барин с книжечкой едет по деревням да записывает про трудный быт да про повальное пьянство, такие Заметки Русского Путешественника, и только один из мужиков нашелся что ему ответить. Ответ, как мне кажется, - это внутренний мучительный диалог Некрасова с Некрасовым:

Постой, башка порожняя!
Шальных вестей, бессовестных
Про нам не разноси!
Чему ты позавидовал!
Что веселится бедная
Крестьянская душа?
Пьем много мы по времени
А больше мы работаем,
Нас пьяных много видится,
А больше трезвых нас.
По деревням ты хаживал?
Возьмем ведерко с водкою,
Пойдем-ка по избам:
В одной, в другой навалятся,
А в третьей не притронутся –
У нас на семью пьющую
Непьющая семья!
Не пьют, а также маются,
Ужь лучше б пили глупые,
Да совесть такова…
(...) Жалеть -жалей умеючи,
На мерочку господскую
Крестьянина не мерь!"

Ну что ж, тут самое время - выпить за Век-Седьмое-Ноября. Юбилей же вроде. Только вот как: содвинем бокалы? Или, все-таки, - не чокаясь? Просто помянем...