О государстве

О системе

Система пережила не только монголов, но и западный проект, с которым находилась в отношениях заискивающего противостояния. Уникальный в истории случай, когда самопорабощение народа оказалось невероятно живучим социальным конструктом. (…) элита умудрялась выполнять роль колониальной администрации даже в те годы, когда внешнего поработителя не было. Это называлось «правительство как единственный европеец».

Виктор Пелевин. S.N.U.F.F.

Он ясно сознавал невзгоду своей жизни… и глубоко, хотя и чисто исторически, уважал целесообразность татарского ига и разумно не хотел соваться в железный самотек истории, где ему непременно будет отхвачена голова.

Андрей Платонов. Ювенильное Море

О ценности государства

Ценность государства, в конечном итоге, это ценность состояния его индивидов; государство же, считающее их умственное развитие вширь и ввысь второстепенным... государство, своих людей подавляющее, чтобы они стали в его руках более послушными инструментами, пусть даже для целей благих, – увидит, что при наличии людей ничтожных великое недостижимо.

Джон Стюарт Милль

О печати

 

Если печати должно быть запрещено сообщать о том, что происходит на ее глазах, если при каждом щекотливом случае она должна дожидаться, пока будет вынесен судебный приговор, если она должна сперва справляться у каждого чиновника (…) не задеваются ли приводимыми фактами их честь или деликатность, независимо от того, верны факты или нет, - если печать будет поставлена перед альтернативой: либо искажать события, либо совершенно замалчивать их, тогда (…) свободе печати приходит конец.

Карл Маркс

Соч., т.6, с .253

О паспортах

 

Отставной прокурор выслушал его внимательно, понюхивая табачок из табакерки, украшенной изображением полногрудой нимфы, и искоса посматривая на гостя своими лукавыми, тоже табачного цвету, глазками; выслушал и потребовал «большей определительности в изложении фактических данных; а заметив, что Инсаров неохотно вдавался в подробности (…) попросил побывать в другой раз, «когда у вас, - прибавил он, нюхая табак над раскрытою табакеркою, - прибудет доверчивости и убудет недоверчивости (…) а паспорт, - продолжал он как бы про себя, - дело рук человеческих; вы, например, едете: кто вас знает, Марья ли вы Бредихина, или же Каролина Фогельмейер?

Иван Тургенев

Накануне

Он, для кого так называемая политика (все это дурацкое чередование пактов, конфликтов, обострений, трений, расхождений, падений, перерождений ни в чем не повинных городков в международные договоры) не значила ничего, погружался, бывало, с содроганием и любопытством, в просторные недра (…) где рядом с кнопкой «Локарно» была кнопка «локаут» и где в ложно умную, ложно занимательную игру

вовлекались разнокалиберные символы: «пятерка кремлевских владык» или «восстание курдов» или совершенно потерявшие человеческий облик отдельные имена (…); это был мир вещих предсказаний, предчувствий, таинственных комбинаций, мир, который в сущности был во стократ призрачней самой отвлеченной мечты».

Набоков. "Дар"

В [сталинских Вопросах Ленинизма] дно истины ему показалось близким, тогда как оно на самом деле было глубоким, потому что стиль был составлен из одного мощного чувства целесообразности, без всяких примесей смешных украшений, и был ясен до самого горизонта, как освещенное простое пространство, уходящее в бесконечность времени и мира… Он отошел дальше в степь и лег в нее вниз лицом с настроением своей незначительности.

 

Андрей Платонов. Ювенильное Море

Как Чжуан-Цзы чуть было не стал важным государственным деятелем

Чжуан-цзы удил рыбу в реке Пушуй, а правитель Чу прислал к нему двух своих сановников с посланием, и в том послании говорилось: "Желаю возложить на Вас бремя государственных дел". Чжуан-цзы даже удочки из рук не выпустил и головы не повернул, а только сказал в ответ: "Я слыхал, что в Чу есть священная черепаха, которая умерла
три тысячи лет тому назад. Правитель завернул ее в тонкий шелк, спрятал в ларец, а ларец тот поставил в своем храме предков. Что бы предпочла эта черепаха: быть мертвой, но чтобы поклонялись ее костям, или быть живой, даже если ей пришлось бы волочить свой хвост по грязи?"

Оба сановника ответили: "Конечно, она предпочла бы

быть живой, даже если ей пришлось бы волочить свой хвост по грязи".

-- Уходите прочь! -- воскликнул Чжуан-цзы. -- Я тоже буду волочить хвост по грязи!

(...Но вот снова стали) звать Чжуан-цзы на службу. Чжуан-цзы же так ответил посланцу:

-- Не приходилось ли вам видеть жертвенного быка? Его наряжают в узорчатые ткани, кормят свежей травой и бобами. А потом его ведут, и он
входит в храм предков. Даже если бы в тот миг он очень хотел снова стать вольным теленком, может ли его желание осуществиться?

 

Чжуан-цзы, "Внутренний раздел"

Искусство управлять государством

"Укорененный в Небе скитался к югу от горы Инь и пришел на берег Реки Чистоты. Там ему встретился Безымянный человек, и он спросил его: "Позвольте
поинтересоваться, как нужно управлять Поднебесным миром?"
- Поди прочь, низкий ты человек! Зачем ты спрашиваешь меня о таком скучном деле? – ответил Безымянный, – Я как раз собираюсь (...)

гулять по Деревне, которой нигде нет, поселюсь в Пустыне Безбрежных просторов. Зачем смущать мою душу вопросами о таком ничтожном деле, как управление Поднебесной?
Все же Укорененный в Небе повторил свой вопрос. Безымянный ответил: "Пусть сердце твое погрузится в пресно-безвкусное. Пусть дух твой сольется с бесформенным. Следуй естеству всех вещей и не имей в себе ничего личного. Вот тогда в Поднебесной будет порядок".


Ян Цзыцзюй пришел к Лао Даню и сказал: "Предположим, в мире появится человек чуткий, деятельный, знающий, наделенный ясным умом и не ведающий усталости в деле постижения Пути. Можно ли сравнить такого с просвещенными царями белых времен?"
– Для истинно мудрого все это – оковы и путы царской службы, они изнуряют наше тело и понапрасну волнуют наше сердце, – ответил Лао Дань. – К тому же красивый узор на шкуре тигра и леопарда привлекает охотника, а самую ловкую обезьяну и самого усердного пса первыми сажают на поводок. Разве можно сравнить такого человека с просвещенными царями?
– Могу ли я узнать, как управляет просвещенный царь? – спросил Ян Цзыцзюй.
Лао Дань ответил: "Когда правит просвещенный царь, его деяния распространяются на весь мир, но как бы не от него исходят, его власть передается всем вещам, но люди не ищут в ней опоры. Он правит во славе, но никто не воздает ему хвалу, и каждому он дает жить в свое удовольствие. Он укореняется в Безмерном и пребывает в Отсутствующем"

 

Чжуан-цзы "Внутренний раздел"