О путешествиях

За границу

 

Но, наконец, может быть, испугавшись, сам видя, что дело, так сказать, заварил не на шутку и что преследования ежеминутно усиливались, а между тем деньжонок у него набрался капиталец порядочный, он [капитан Копейкин], сударь мой, за границу, и за границу-то, сударь мой, понимаете, в Соединенные Штаты. И пишет оттуда, сударь мой, письмо к государю красноречивейшее...

 

Николай Гоголь

Мертвые Души

Повесть о Капитане Копейкине (одна из первоначальных редакций)

Об островах…

(…) Где не едят надломленного хлеба,

Где только мед, вино и молоко,

Скрипучий труд не омрачает неба

И колесо вращается легко.

Осип Мандельштам

О Праге

Путешественнику Прага запоминается не только драматическими контрастами архитектуры или городскими удовольствиями, а цивилизованностью. Даже революция у них была – бархатная. Теперь город напоминает освободившегося из тюрьмы культурного человека. Он сбрасывает в мусорный бак тюремные обноски, принимает долгую ванну, одевается в чистую, красивую одежду. Ставит музыку – второй акт «Титуса». Надо еще разобрать почту. Надо записать в календарь дела и встречи до  конца недели.

Лев Лосев

О Португалии

Трое португальских вельмож и семнадцать их друзей устроили в Португалии и подвластных ей индийских землях мятеж, не опираясь при этом ни на свой народ, ни на чужеземцев и не имея сообщников при дворе. Эта кучка заговорщиков овладела королевским дворцом в Лиссабоне, свергла вдовствующую герцогиню Мантуанскую, регентшу, правившую за своего малолетнего сына, и взбунтовала все королевство. (…) Переворот этот был произведен в пользу герцога Браганза, но без его участия. Он был провозглашен королем против собственной воли и оказался единственным португальцем, недовольным возведением на трон нового монарха. Он четырнадцать лет носил корону, не проявив за эти годы ни особого величия, ни особых достоинств, и умер в своей постели, оставив в наследство детям безмятежное спокойное королевство.

Франсуа де Ларошфуко

Максимы и моральные размышления. О событиях этого века

Взглянуть на Отечество извне можно, только оказавшись вне стен Отечества. Или - расстелив карту. Но, как замечено выше, кто теперь смотрит на карту?

Иосиф Бродский

Когда переехали Симплон, приятная мысль пробежала в голове его: он на другой стороне, он в Европе! Дикое безобразие швейцарских гор, громоздившихся без перспективы, без легких далей, несколько ужаснуло его взор, приученный к высоко-спокойной, нежащей красоте итальянской природы. Но он просветлел вдруг при виде европейских городов, великолепных светлых гостиниц, удобств, расставленных всякому путешественнику, располагающемуся, как дома.

 

Николай Васильевич Гоголь

Иногда, оглядывая купленный сорок лет назад дом, я думаю, не пора ли заколотить его и отправиться странствовать по свету. Собственный дом по нынешним временам – это анахронизм, к тому же он съедает много денег. В странствиях же я провел всю свою жизнь: было бы совсем неплохо умереть во время сентиментального путешествия к тому единственному месту в мире, где я до сих пор ощущаю красоту и покой. Я говорю сейчас об Ангкор Вате в Камбодже. У меня

осталось в жизни всего одно желание – как-нибудь, но вернуться в эту деревушку, затерянную среди джунглей Юго-Восточной Азии. Около года назад я уже ездил туда, намереваясь пробыть всего пару дней, а застрял на три недели. Новая поездка скорее всего убьет меня, но умирать в такой бесподобной красоте – одно удовольствие.

 

Сомерсет Моэм. Автобиографическое эссе в 90-летний юбилей

Понятие «путешествие» предполагает движение и поиски истины: стараешься все перепробовать, отдаешься впечатлениям, а потом делишься приобретенным опытом.

 

Пол Теру

Самолет не создан для путешественника, это приспособление для людей, которые вечно спешат, которым совершенно безразлично, что они начали день на одном континенте, а кончат его на другом. В сто раз лучше был поезд с заплеванными и скрипящими вагонами, трясущийся три дня и три ночи из Тапачулы в Хучитан. В нем была жизнь, сотни жизней, тогда как в этой герметически закупоренной корзине с бархатными сидениями жизнь только одна, обезличенная замкнутостью, спесью и небрежным посасыванием виски с содовой или бразильского мокко.

 

Иржи Ганзелка и Мирослав Зикмунд

Путешествие – побег. Путешествие – это когда сбегаешь, не попрощавшись, уходишь один по линии, процарапанной на карте, в забвение, в никуда. Зато книга путешествий – побег наизнанку: отскочив рикошетом от какого-то предела, одиночка возвращается, гипертрофированно-яркий, чтобы отчитаться о своем эксперименте с пространством. «Пишу книгу» - самый беспроигрышный предлог для

того, чтобы собрать чемодан и сорваться с насиженного места. Путевой очерк – движение, упорядоченное путем его воспроизведения в форме текста. Такие побеги случаются сплошь и рядом, но если уж человек возвращается в пункт, откуда в свое время удрал, то обычно не помалкивает.

 

Пол Теру

На своем веку я достаточно поездил, чтобы уяснить: путешествие как минимум наполовину состоит из ожидания и неприятностей. Автобусы ломаются, портье хамят, торговцы на рынках так и норовят обмишулить. Правда о путешествиях неожиданна и неказиста.

 

Пол Теру

Больше десяти лет я скитался по Африке, Азии и Европе, но ни разу даже не подумал взяться за книгу путевых очерков. Этот жанр я всегда недолюбливал: за избыток самовлюбленности, за отсутствие юмора, а еще потому, что слишком многое, на мой вкус, оставалось за пределами повествования.

 

Пол Теру